Александр VI лично отметился в росписях ватиканских палат, приказав нарисовать свой портрет на фреске Воскресения, где в блеске папских одежд, он стоя на коленях преклоняется, перед выходящим из гроба Христом.

Впрочем, все художественное оформление частных комнат Александра 6 насыщено отсылками к роду Борджиа. Весьма часто можно увидеть мотивы двойной короны - герба родного Арагона - и особенно образ быка, который появляется в сюжете о превращении бога Осириса в быка Аписа в Зале чудес веры. Это тонкий намек на генеалогическую легенду Борджиа, которые выводили свой род из античных времен.

Особенно красноречивым выглядит помещение фигуры быка в живописную композицию, представляющую диспут Екатерины Александрийской с языческими философами. На этой фреске геральдические мотивы, связанные с изображением быка, достигают своего пика. Бык появляется здесь на триумфальной арке (отсылающей к древнеримской арке Константина 313 года) на том месте, где первоначально во времена имперского Рима находилось скульптурное изображение императора-триумфатора в виде всадника в квадриге (колеснице, запряженной четверкой коней). Лучше, наверное, нельзя выразить монархических и даже имперских амбиций Александра VI и его детей, особенно Чезаре. Нельзя исключать, что - как часто бывало в картинах раннего итальянского Возрождения, которые писались по заказу итальянских феодалов, - на этой фреске есть два крипто портрета любимых детей Родриго Борджиа. В святой Екатерине, возможно, мы видим черты Лукреции, а нарисованный на троне император - Чезаре Борджиа. Рисунок изобилует изображениями современников: одетый в турецкую одежду всадник на белом коне в правом углу считается портретом брата турецкого султана Баязета, принца Джема, в это время папского пленника. Стоящая в левом углу картины на первом плане перед императорским троном фигура может быть портретом Андрея Палеолога. Наконец, среди людей, стоящих за плечами Палеолога, историки искусства находят архитектора Антонио да Сангалло и самого автора фрески.